Как война в Иране может повлиять на российский АПК — оценки экспертов

Экспорт продукции АПК

По данным Минсельхоза США (USDA), предоставленным гендиректором аналитической компании «Агроспикер» Виталием Шамаевым, в 2025 году импорт зерновых в Иран составил 16,5 млн тонн при потреблении 36,8 млн тонн.

В структуре импорта:

• кукуруза — 10 млн тонн;
• пшеница — 3 млн тонн;
• ячмень — 2,5 млн тонн.

По масличному комплексу импорт оценивается в 2,82 млн тонн, из них соя — 2,75 млн тонн. Импорт растительных масел — 1,41 млн тонн, шротов — 3,08 млн тонн.

«По данным Минсельхоза США, Иран — кукурузный импортер. А у нас с кукурузой пока туго», — отмечает Виталий Шамаев.

По данным портовой статистики, предоставленной экспертом, в 2024–2025 сельхозгоду Россия поставила в Иран 4,48 млн тонн продукции, а в сезоне 2025–2026 объем уже достиг 5,35 млн тонн (данные на февраль 2026 года).

«Иран для нашего Поволжья — очень хороший покупатель. Теперь там хаос и риски неплатежеспособности», — заявляет Виталий Шамаев.

«У российского экспорта в сезоне 2025–2026 резко сократилось количество стран. Азия и Ближний Восток были дружественны к российскому экспорту. Этот конфликт создает проблемы как по поставкам, так и по платежеспособности», — добавляет он.

Комментируя рыночную динамику, эксперт говорит: «Мировые цены уже накануне реагировали ростом. Биржевые фонды практически откупили короткие позиции по пшенице и кукурузе. Лонгов было открыто мало, но и снижения котировок до новых минимумов фонды не ожидают».

«В 2002 году тонна пшеницы стоила 32 унции серебра, а сегодня только две. Зерно обесценено, и это уничтожает производство. Российский рынок зерна отстал в ценах от накопленной инфляции с 2000 года на 30–50%. Украинский и иранский конфликты усугубляют ситуацию. Драгметаллы показали девальвацию доллара. Скоро переоценка будет по всему товарному рынку. Нефть уже реагирует. Следом будет расти зерно, поскольку аграрная экономика уничтожается рынком», — подчеркивает эксперт.

Директор Центра международного агробизнеса и продовольственной безопасности Президентской академии (РАНХиГС) Анатолий Тихонов обращает внимание, что основные покупатели российского зерна — Египет, Турция, Саудовская Аравия, страны Северной Африки — находятся именно в этом неспокойном регионе. По его словам, рост напряженности ведет к удорожанию фрахта и страховых премий для судов, следующих в порты Красного моря и Восточного Средиземноморья.

«Однако у российского зерна есть ключевое преимущество — высокий запас ценовой конкурентоспособности. В условиях, когда поставки, например, австралийской или аргентинской продукции удлиняются и дорожают, российское зерно становится безальтернативным вариантом для стабилизации продовольственных рынков в регионе», — отмечает Анатолий Тихонов.

Удобрения

Анатолий Тихонов подчеркивает, что Ормузский пролив в обычное время обеспечивает транзит порядка 20–21 млн баррелей нефти в сутки — около 20% мирового потребления, а также треть мировых поставок удобрений (оценка компании Kpler).

По его словам, влияние блокады выходит далеко за пределы углеводородного рынка и становится прямым сигналом для глобального АПК.

«Физические объемы поставок российских удобрений напрямую не зависят от прохода через Персидский залив — наши основные маршруты исторически ориентированы на порты Балтики (Усть-Луга), Черного моря (Новороссийск, Тамань) и Северо-Запада (Мурманск)», — отмечает Анатолий Тихонов.

В то же время он указывает на косвенный эффект: после сообщений о блокировке пролива цены на альтернативные партии удобрений, в частности на египетский гранулированный карбамид, выросли на 15–20 долларов за тонну и достигли 495–505 долларов за тонну на базисе FOB.

«Это создает благоприятную ценовую конъюнктуру для российских производителей, позволяя им реализовывать продукцию дороже даже с учетом выросших фрахтовых ставок и военных рисков», — добавляет Анатолий Тихонов.

Промышленный эксперт Леонид Хазанов при этом считает, что «закрытие Ормузского пролива вряд ли повлияет на наши поставки минеральных удобрений и сельскохозяйственной продукции в Иран, так как они идут самым коротким маршрутом (через Каспийское море) и находятся вне зоны боевых действий».

«Другое дело — транспортировка агрохимикатов, зерновых культур и мяса в Саудовскую Аравию. Главный порт Саудовской Аравии, Джидда, находится на побережье Красного моря, и ничто не мешает переваливать агрохимикаты через его терминалы», — добавляет Леонид Хазанов.

«Зато уязвимыми оказываются Бахрейн и Катар, тоже крупные покупатели российской сельскохозяйственной продукции, — для них прекращение судоходства через Ормузский пролив означает прекращение ее транспортировки», — отмечает эксперт.

Логистика и маршруты

По словам Анатолия Тихонова, события вокруг Ормузского пролива становятся стресс-тестом для российской логистики и подтверждают правильность выбранного курса на развитие инфраструктуры, не зависящей от «узких горлышек» мировой торговли.

«Да, в свете последних событий сухопутный и каспийский маршруты через территорию Ирана могут столкнуться с временными трудностями, например с ростом ставок страхования, но стратегически это наша страховка от волатильности мировых морских артерий», — отмечает он.

Эксперт также подчеркивает, что в условиях санкционного давления и перекрытия Ормуза роль международного транспортного коридора (МТК) «Север — Юг» как направления торговли с глобальным Югом возрастает.

Виталий Шамаев указывает, что «закрытие Ормузского пролива увеличит долю поставок через Каспий. Но сухопутные коридоры при военной операции будут работать с перебоями, и этот конфликт негативно скажется на сухопутной логистике всего региона».

Аграрный эксперт Александр Корбут придерживается иной позиции: «Поставки идут в основном по традиционным коридорам — через Черное, Балтийское моря и Дальний Восток. Так что на нас не повлияет».

По оценке Анатолия Тихонова, для российского АПК этот кризис открывает структурное «окно возможностей»:

— Во-первых, выигрывают наши экспортеры удобрений, получая сверхдоходы от роста мировых цен на фоне выпадения с рынка части ближневосточных мощностей. 

Во-вторых, обострение ситуации заставляет наших партнеров на Ближнем Востоке и в Азии еще активнее диверсифицировать свои источники продовольствия в пользу надежных поставщиков, таких как Россия.

В-третьих, и это, пожалуй, самое важное, мы получаем мощнейший стимул для ускорения инфраструктурных проектов внутри страны, направленных на создание устойчивых экспортных каналов, не зависящих от внешних шоков. Поручения правительства по развитию внутренних водных путей и МТК «Север — Юг» — это не просто слова, а конкретная дорожная карта по созданию «защищенного контура» для нашего продовольственного экспорта.

«Ключ к успеху для российского агроэкспорта сегодня — это гибкость, готовность оперативно перенаправлять товарные потоки и форсированное развитие собственной транспортной инфраструктуры», — отмечает он.