Почему российскому АПК пора пересмотреть свою экономику — эксперт

Ограничения с отгрузкой зерна снова указали на уязвимость модели «от поля до порта», экономика которой зависит от экспорта. Можно зафиксировать рекордные сборы урожая на уровне 140–142 млн тонн и в то же время столкнуться с трудностями при его хранении и реализации. Генеральный директор компании «Партнер М» Артем Пономарев в колонке для «Агроэксперта» он пояснил, почему пора измерять урожай деньгами, а не тоннами, и увеличивать переработку.

Почему считать нужно не тонны, а деньги

Ограничения с отгрузкой зерна снова указали на уязвимость модели «от поля до порта», экономика которой зависит от экспорта. Можно зафиксировать рекордные сборы урожая на уровне 140–142 млн тонн и в то же время столкнуться с трудностями при его хранении и реализации.

Часть объемов, ранее вывозимых через южные порты, компании пытаются экстренно перенаправить по другим маршрутам — например, по железной дороге через Дальний Восток, Балтику, порт в Мурманске, который планировал начать перевалку зерна в октябре.

Но это только новый способ доставить товар, который и без того сложно реализовать с достаточной прибылью: цена пшеницы четвертого класса упала на 7% за месяц, опустившись ниже 9 тыс. рублей. Хотя затраты выросли — и цена топлива, и оплата труда, и запчасти.

Очевидно, что переориентация грузов на север дополнительно съедает маржу и не отменяет таких ограничений, как пропускная способность, протяженность путей, стоимость логистики, которая может составлять до 40% от конечной цены, загруженность железнодорожной сети и необходимость адаптации терминалов.

Но это только спасение ситуации в моменте, основная же проблема не решается. Успех по-прежнему измеряется объемами. Пора переосмыслять инфраструктуру АПК и смотреть шире — не сколько собрали, а сколько добавленной стоимости создали из каждой тонны.

На глубокую переработку, в которой и скрывается потенциал, уходит лишь 2% зерна, как показывает статистика прошлого года. При этом значительная часть сырья экспортируется в другие страны, затем получающие прибыль от создания добавленной ценности, как, например, Турция.

Где создается маржа и как ее посчитать

Большой российский урожай позволяет перейти на новую модель роста — «от поля до прилавка», — в которой фундаментом для создания дополнительной прибыли становятся глубокая переработка зерна и технологии.

Тонна пшеницы, уходящая на экспорт, стоит около 10–15 тыс. рублей. Тот же объем, переработанный в муку, отруби и другие продукты помола, — уже 18–30 тыс. При глубокой переработке в аминокислоты или текстурированные растительные белки цена исходной тонны может подняться до 60–100 тыс. рублей и выше.

При этом сразу говорить о том, что переработка автоматически прибыльнее продажи сырья, нельзя. Итоговая маржинальность сильно зависит от региона и логистики. Экономика определяется не только ценой каждого продукта, но и выходом фракций, затратами на переработку, стоимостью оборудования, энергией и итоговым рынком сбыта.

Когда мы говорим о глубокой переработке, то речь идет о большой цепочке производства, каждое звено которой дает эффект для экономики страны и добавленной стоимости. Элеватор обеспечивает хранение сырья и подготовку, логистика доставляет его покупателю, переработка создает продукт с новыми функциональными характеристиками, конечный производитель — готовую еду.

Глубокая переработка — это промышленность ингредиентов и функционала

По своему опыту мы видим, что глубокая переработка одной тонны зерна позволяет извлекать из него то, что часто остается незамеченным. Это растительный белок — текстураты, концентраты, крахмал, клетчатка, функциональная мука и не только, то есть ингредиенты, маржинальность которых может достигать 25–40% и выше и на которые есть спрос в мясной, молочной, хлебопекарной, кондитерской, кормовой и даже непищевых отраслях промышленности.

Такие продукты конкурируют не ценой сырья, а своими свойствами и стабильным качеством и позволяют улучшать характеристики конечного продукты, замещать импортные ингредиенты, решать конкретные технологические задачи.

Например, растительные белки способны не только обеспечивать пищевую ценность, но и выполнять специализированные функции: связывать воду и жир, формировать структуру продукта, стабилизировать эмульсии, увеличивать выход и улучшать консистенцию продукта. Их ценность, которую часто недооценивают, заключается не только в экономии, но и в возможности заменить или оптимизировать другие ингредиенты и технологические операции, а зачастую даже улучшить продукт.

Главный барьер — экономика переработки

Мощностей для глубокой переработки в стране недостаточно, несмотря на инвестиции и реализацию с 2026 года нацпроекта «Технологическое обеспечение биоэкономики».

Для ее развития нужен, во-первых, капитал, поскольку создание производства может требовать инвестиций, измеряемых в миллиардах рублей. Например, только промышленный комплекс «Партнер-М» обладает оборудованием и инфраструктурой на сумму более 5 млрд рублей. Важны и льготные долгосрочные кредиты.

Во-вторых, необходимы кадры, дефицит которых оценивается в 100–200 тыс. специалистов по всему АПК. В-третьих, инфраструктура и доступная энергия, объединяющиеся в биокластерах. Они снижают затраты для участников за счет эффекта масштаба.

Наконец, нужен рынок сбыта, направленный главным образом на социальные и государственные нужды, которые в числе первых должны получить прикладные решения, а также поддержка на экспортном направлении.

И институциональные инвесторы, профильные фонды, которые могут и готовы направить деньги в производство, должны понимать, что только на красивой идее о высокой добавленной стоимости построить завод нельзя. Экономика переработки не сводится к разнице цен сырья и продукта: нужно знать, что востребовано, какова себестоимость товара и загрузка мощностей и где будет продаваться готовая продукция.

Поэтому российский АПК должен научиться зарабатывать не только на том, что выращивает, собирает и пытается экспортировать, находя новые маршруты, но и на производстве, где сырье превращается в ингредиенты и функции.

Ответ на вопрос, пойдем ли мы дальше и начнем ли считать, сколько денег и промышленной ценности создаем из каждой собранной тонны, фактически дан. Экономическая стратегия России до 2030 года смещает акцент на создание новых производственных цепочек, запуск проектов в отрасли глубокой переработки зерна и развитие биоэкономики внутри страны. Остается лишь наблюдать, как быстро все это заработает и когда доля глубокой переработки сдвинется с 2% до 5%, 10% и выше. Но не только смотреть, но и участвовать в создании этой добавленной стоимости.